Объявление


КСП "Торпедо" им. Эдуарда Стрельцова -> Обзор 14(1)-го тура Финального этапа

Обзор 14(1)-го тура Финального этапа

Пригода Сергей Григорьевич

ЗащитникМастер спортаРодился 4 ноября 1957 гв гМосквеСкончался в Векшё на 60-м году жизни – 09.10.2017.Воспитанник московской команды"Подшипник". Первый тренер - Анатолий АлексеевичИльинВыступал за команды "ТорпедоМосква(1975 - 1988) - 325 матчей, 3 гола, "ЭстерВекшеШвеция(1989). Чемпион СССР 1976 (осеньгОбладатель КубкаРоссии 1986 гЗа сборную СССР провел 19 матчейС 1992 года на тренерской работе в ШвецииГлавный тренерклуба "Браге", Швеция, ”Преспа Бирлик

 

 

  

В конце 80-х видный защитник московского «Торпедо» и сборной СССР Сергей Пригода улетел в Швецию – играть за футбольный клуб «Эстер» изВекше и привыкать к жизни в стране, в которой он задержался навсегда... Уже как пол-года, как его нет с нами. RIP Сергей Григорьевич…

– Как и когда вы решили: хочу стать футболистом? 

– Мой брат Сашка меня затащил в спортклуб “Подшипник”, где он сам занимался. Мне тогда было лет 11, Сашке – на три года больше. Конечно, я тогда не думал, что буду профессиональным игроком. Сашка поступил вАвтомеханический на литейщика, я тоже собирался поступать туда в 1974-м после школы, но полбалла недобрал. К тому моменту я отыграл один сезон за школу “Торпедо”, куда меня пригласили из “Подшипника”. И вот я не поступил, до армии еще год – потому что я ноябрьский и в школу пошел на год раньше. Тренер наш, Борис Алексеевич Батанов, известный торпедовский футболист, уехал в Казань, в “Рубин” – они тогда в первой лиге играли. Пригласил туда меня. Приехал, прошел сборы, поселили в общаге. Но пробыл я там недолго – вилы к горлу были. 

– Почему?

– Во-первых, постоянные поездки. По три города за раз – Орджоникидзе, Нальчик, Грозный. Тогда это совсем тмутаракань была. Во-вторых, общага была такого уровня, что даже с сегодняшними дешевенькими гостиницами ее сравнить нельзя. Ну и контингент – пьют, гуляют, проститутки с бандитами крутятся. В общем, мне не понравилось. Борис Алексеевич мне все говорил: “Потерпи”. Ну я и терпел. А потом, где-то в конце апреля, в Казань вдруг приезжает основной состав “Торпедо”. И Борис Алексеевич ставит меня центральным защитником – опекать Серегу Гришина. Вроде неплохо сыграли, результат уже не помню, но они нас точно не обыграли. После матча ко мне подходит начальник “Торпедо” Юрий Васильевич Золотов. “Сереж, а чего ты домой-то не возвращаешься?” – говорит. Я: “Юрий Васильевич, ну вот так получилось”. “Ну ты приезжай”, – намекнул он. И второго мая 1975 года я вернулся домой – не столько из-за намека Золотова, сколько потому, что просто надоело.

Мама, конечно, обрадовалась. Мы тогда жили в Текстильщиках, в коммуналке на первом этаже – прямо напротив Ждановского рынка в пятиэтажном домике. Нашему 1957 году рождения тогда разрешили играть за команду 1958 года, и, в итоге, я весь сезон отыграл в первенстве Москвы среди школ. А потом поступил в Институт физкультуры, и по осени старший тренер Николай Николаевич Сенюков, торпедовец до мозга костей, порекомендовал меня на стажерскую ставку в “Торпедо”. В январе 1976 года я уже поехал с командой на сборы в Адлер.

– И как прошли сборы?

– В восемь утра вставал – сразу на весы. Кефирчик выпил, давление померили, сердце послушали – и на тренировку. Пришли, помылись, завтрак. В 11 утра – вторая тренировка. Помылись, пообедали, в четыре – третья тренировка. И так каждый день. Очень много бегали, очень большая нагрузка была. Для меня, конечно, непривычно было, но ничего. Лифта, кстати, не было – а жили на четвертом этаже. По лестнице спускаешься – задняяприводящая болит. Поднимаешься – передняя приводящая. 

Но потом начался чемпионат, и ритм был уже совсем другой. Перелеты, самолеты, Ереван, Тбилиси. У меня вообще все очень быстро получилось. Весной «Торпедо» проиграло несколько матчей, и второго мая я уже дебютировал в основе. К тому моменту я даже полгода в команде не находился. А тут раз – и в основном составе. То центральным защитником ставили, то правым. Игры у нас особой тогда не было, зато физикой были накачены так, что за счет этого по весне как-то и копошились. В том же году был разделенный чемпионат – весной и осенью. Два чемпионата за год. Весенний мы закончили где-то в серединке, а осенью как выстрелили, как поперли без поражений – так за тур до конца и стали чемпионами. Я тогда уже играл в основе во всех матчах.

– В Тбилиси всегда хорошо принимали. Гостиница прекрасная – “Интурист”, без тараканов. Друзей много появилось и среди игроков, и среди обычного населения. Приходили к нам, приносили с собой 20-литровый бидончик вина домашнего. До Москвы он, конечно, не доезжал. Самолет из Тбилиси у нас всегда был утренний, так что после игры собирались в полном составе. Раз, два – и бидончика уже нет.

– Что еще запомнилось из чемпионского сезона?

– Мы постоянно были на сборах. Валентин Козьмич Иванов мнительный был, всегда думал, что мы пьем, тусуемся. Поэтому за четверо суток до матча он нас запирал на базе. После игры – реабилитационный центр, массаж, бассейн. Полдня выходного – и снова на базу с утра пораньше. Но, конечно, некоторые и тусоватьсяумудрялись. Да и сам я, когда постарше стал, тоже успевал. Надо же учить молодых вливаться в коллектив. Но надо сказать, что дедовщины у нас никогда не было. Коллектив был просто прекрасный, я за это очень благодарен старшим игрокам – Володе Юрину, Сереге Гришину, Валерке Филатову, Вовке Бутурлакину, Тольке Царапину, ЖекеХрабростину, Толе Дегтяреву, Юрке Миронову.  

На тренировках они нас, конечно, не щадили – кто на пятку наступит, кто еще что-нибудь сделает. А Юрка Миронов потом подходит и говорит: “Да еб** ты ему в подкате!” Я двинул один раз – все, стали уважать. Но в жизни, за пределами поля, дедовщиной даже не пахло. Наоборот, очень многому нас научили. Команда была дружной. Володя Юрин даже как-то мне, молодому, сказал: “Все, едешь со мной на юг. Будем готовиться к следующему сезону”. ЗИЛ нам тогда дал хорошие путевки в санаторий в Сочи, вот мы с ним в декабре месяце на пару недель и поехали. Утром бегали, днем играли в волейбол ногами – в одно касание, в два касания, левой ногой, правой ногой. Так две недели и провели.

– Самый одаренный футболист, с которым вы играли?

– Сложно сказать. Коля Васильев – классный игрок. Серега Петренко – отличный полузащитник. Серега Гришин, нападающий, который летел куда угодно, – хоть между шипами, хоть в кулак вратаря. Забьет гол, поворачивается – а у него зуб выбит и бровь рассечена. Или Жека Храбрый – вроде худенький, но куда ему не дашь – ему все равно. Всегда просил ему на палубу мяч подавать – он так грудь называл. А у Валерки Филатова левая нога была сумасшедшая. Много, в общем, хороших игроков было.

– Как вы праздновали чемпионство-1976?

– У нас каждый год после окончания сезона на базе накрывали стол. Приходили с женами, устраивали банкет. Так что ничего особенного в том году не было. Помню только, что Аллу Пугачеву тогда пригласили, пела для нас. Тогда еще молоденькая совсем была, может быть, даже и не сильно известная. 

– Вокруг “Торпедо” всегда крутилось множество актеров и музыкантов. Удалось ли завести дружбу с кем-то из них? 

– В юношеской команде у нас играл вратарь Юра Давыдов. Футболистом-то он не стал, но всегда увлекался музыкой – играл на бас-гитаре, сочинял песни. И потом он организовал группу “Зодчие”. Из современных артистов, которых вы точно знаете, в ней выступали Валера Сюткини Юра Лоза. Приезжали к нам на базу как-то – попели, попарились, в футбол поиграли. У нас вообще в команде были интересные люди. Юрка Сенечкин дизайном занимался. Лешка Кротов, один из моих лучших друзей, с которым мы до сих пор общаемся, – сейчас управляющий банка. Помню, когда он в погранвойсках в Риге служил, писал мне письма: “Фигасе! Я тебя сегодня по телевизору смотрел!” Я-то тогда как раз за основу начал играть.

– С кем еще близко дружили? 

– В 1977 году маме от работы дали трехкомнатную квартиру в Бабушкино. А я в конце года сломал ногу – моя первая серьезная травма. Тогда были популярны турниры 5 на 5 в зале. Играли в “Лужниках” с “Локомотивом”, и у меня в голени сломались две маленькие косточки. Ну и родители меня решили первым забросить в эту трехкомнатную квартиру. Пару месяцев я там на костылях пожил, а уже весной мне самому от ЗИЛа дали однушку на Коломенском. И мы жили треугольником: Сережа Петренко – один, через трамвайные линии от него я – один, и еще чуть дальше Юрка Миронов – тоже один. Треугольник все называли Бермудским – потому что если кто-то к нам попадал, то остаться мог на несколько суток. Вот так мы втроем и дружили.

– Что было после чемпионского сезона? 

– Отгуляли банкет, и как обычно после сезона, пришло время для премиальных поездок. Должны лететь в ФРГ. Но Юрий Васильевич Золотов подходит ко мне и говорит: “А ты не едешь”. Я: “Как? Что, не заслужил, что ли?”. Он: “Заслужить-то заслужил, но загранпаспорт у тебя неподготовлен”. Я: “Юрий Васильевич, ну че такое-то? Все едут, а я нет”. А он что-то посмеивается. “Что смешного-то в этом, Юрий Васильевич?” – говорю. А я уже прямо обиделся. И тут он говорит: “Да не волнуйся ты. Просто тебя в молодежку берут”.

Так я оказался в молодежной сборной СССР. А с ними поездка на 24 дня – в Сингапур, Индонезию и Таиланд. Моя вторая поездка в жизни – до этого летал только на турнир в Испанию через Париж.

Тренер молодежки – Мосягин. Игроки – Сашка Бубнов, Хорен Оганесян, Рамаз Шенгелия. Сумасшедшая бригада. Приезжаем в Сингапур и дважды обыгрываем их сборную со счетом 5:0. Потом – Таиланд. Прилетели, паспортный контроль прошли, сидим, ждем, никто не встречает. Наши руководители начали беспокоиться, позвонили в консульство. А там: “Что вы вообще тут делаете? Зачем прилетели? Тут военный переворот!” В итоге, прислали за нами такси, рассовали по три человека и повезли. В окно смотришь – там танки по улицам ходят. Заселили в отель “Виктория”. На первом этаже – публичный дом. Мы на третьем. Суточные – 10$. Комендантский час – в 11 вечера. Так и просидели там семь дней. По городу походишь, жалом поводишь, и назад. Только однажды в посольство выбрались в волейбол поиграть.

А в Таиланд нас изначально все-таки впустили, потому что после него мы летели в Индонезию на турнир, у которого был очень хороший призовой фонд. Домой мы должны были привезти 150 тысяч долларов в копилку советского футбола. Так и получилось: приехали в Джакарту и обыграли там всех. И денег привезли, и сами мир посмотрели.

– Играли вместе с Бубновым? Каким он был тогда?

– У него всегда было свое мнение. Режимщиксумасшедший – не курил, не пил. Ни водку, ни воду. Не наш человек, ха-ха. Нормальный парень. Не хочу никого осуждать, это его жизнь, его судьба.  

– В 1977 году вас вызвали в первую сборную СССР. Помните этот момент?

– Было страшно, конечно. Мне ведь еще двадцати не было, а уже первая сборная. Сразу же два товарищеских матча – с Голландией в Роттердаме, и с Францией в Париже. Больше всего запомнился газон – мне на него было страшно наступать. Когда вышел на поле, не мог поверить своим глазам. Такого зеленого, постриженного, ровного газона я никогда не видел.

На базе в Москве у нас тоже было прекрасное поле, но только пока им занимался один дедушка, который вставал в пять утра и шел ухаживать за газоном – на карачках по всему полю ползал, вырывал сорнячки. Потом он умер, и нам с завода дали какого-то другого человека. Купили ему газонокосилку, и вот он ездил, поливал – а поле становилось все хуже и хуже, хуже и хуже. Потому что любить надо свое дело. Тот дедушка любил. И мы были ему благодарны за это. 

– Читал, что ваш первый матч за сборную был все же не в Голландии, а в CCCР – с Польшей. Не помните? 

– Не могу сказать точно. Знаешь, сколько мячик весит? 500 грамм. Камень такой. Сколько я головой по нему бил? Вот поэтому я и забываю многие вещи. Меня друзья иногда спрашивают о каких-то играх, а я не помню. Со мной вот на футбол всегда ходил брат. Как-то раз он остался ждать меня после матча, и меня час нет, второй нет. А я по ходу игры вынес мяч головой в падении. Встал, доиграл, пришел в раздевалку и не понял, где я нахожусь. Все ребята ушли, а я так и остался сидеть в раздевалке. Потом думаю: ладно, надо куда-то идти. Нашел дверь, пошел. Тут меня, наконец, видит брат: “Ты где был-то?” “Да не знаю. Мылся”. 

Так что у меня бывает такое: что-то помню, а что-то – вообще нет. Хотя вот еще вспомнил историю про тот матч с Голландией. Прекрасно помню, что у них в атаке тогда играли два брата-близнеца – Вилли и Рене ван де Керкхоф. Один – левша, второй – правша. Оба – крайние нападающие на разных флангах. А мы с Сашкой Бубновым в защите: я – правый, он – центральный. Начинается матч, и я понимаю, что мой близнец все время убирает мяч под левую, чтобы сделать передачу. Тут же подбегаю к Сане: “Давай, говорю, я буду в центр его запускать. У него правая-то для ходьбы, а вот крутит он хорошо. Так что ты его там накрывай, и все, пробить он не сможет”. Договорились. Задача решена, в первом тайме мы его закрыли. 

Начинается второй. Выходим. Я ему опять левуюзакрываю, а он уходит под правую и как двинет! Раз, два – я думаю, нифига себе! Что произошло-то! А они, оказывается, местами поменялись. У одного праваяхорошая, у второго – левая. Но ничего, мы с Сашкой перестроились. В итоге, сыграли вничью.

– Что-нибудь привозили из всех этих поездок?

– Я очень люблю музыку, без нее – тоска. Мой любимый ансамбль – это Eagles. Первую пластинку, Hotel California, купил как раз в Испании – в той самой первой поездке. Хожу по универмагу, слышу, музыка играет. Подхожу к продавцу – ни бэ, ни мэ, ни кукареку. Тыкаю на динамики – мол, хочу вот это. Он меня отвел к стойкам, показал все, еще и плакат Eagles в подарок дал. Потом уже у меня дома около 250 альбомов набралось – EaglesPink Floyd, “Машина времени” и так далее.